Старшему сыну Татьяны и Данилы было 10 месяцев, когда они узнали, что в их семье скоро будет ещё один мальчишка. Они хотели детей-погодок — именно так и вышло. Эта беременность выдалась эмоционально более сложной, чем первая: на 20-й неделе УЗИ показало у Максима кисты сосудистых сплетений мозга. Татьяну отправили к генетику проверяться. В качестве дополнительного исследования предложили кордоцентез, но родители отказались — это могло быть небезопасно для плода. С 21-й недели появилась анемия. Татьяну положили на сохранение. Там же на очередном обследовании обнаружили предлежание плаценты.
С таким диагнозом постоянные кровотечения — типичная вещь. На 28-й неделе у Татьяны оно и случилось — помчались в перинатальный центр. Девушке прокололи дексаметазон — препарат, который помогает ускорить созревание лёгких у плода. Было ясно, что риск не доносить малыша до срока слишком высок — нужно было готовиться к худшему сценарию. Прошло пять дней после выписки, и вновь кровотечение. Следующие три недели прошли как на иголках. Всё закончилось отслойкой плаценты и экстренным кесаревым сечением.
Максим родился с низкой массой, 1990 грамм. По шкале Апгар его состояние оценила на 5-6 баллов. После родов ребёнка маме не показали и сразу увезли в реанимацию: сам он не задышал. Состояние было тяжёлым. Его поместили под аппарат ИВЛ и ввели сурфактант. На четвёртые сутки его перевели на СИПАП, а на пятые — он начал дышать сам через кислородную маску. Кроме того, у Максима выявили инфекцию и анемию. На 28 сутки жизни у малыша появилась кислородозависимость, и был выставлен диагноз «бронхолёгочная дисплазия». По УЗИ мозга обнаружили кровоизлияние и предупредили о риске ПВЛ.
Прошло два месяца, прежде чем Максим оказался дома. В первую встречу родные все вместе были в изумлении, настолько крохотным был малыш. Папа в хлопотах маме не уступал: от сына не отходил, кормил, переодевал — боялся, как бы с малюткой чего не случилось. Артём, старший сын — ему тогда ещё не было двух годиков — тоже берёг братишку, обнимал и целовал.
Для недоношенного малыша вполне нормально немного отставать от рождённых в срок сверстников. И у Максима были такие проблемы: он начал держать голову в 4 месяца, первый раз перевернулся в 7,5, в 9 пополз. Врачи говорили: «задержка моторного развития». Но ведь это только «задержка»… Никто и предположить не мог, что на самом деле это недоброе предвестие, что впереди ждёт что-то страшное. Когда Максиму исполнилось 11 месяцев
«В одиннадцать месяцев нам поставили диагноз ДЦП. Для нас это был шок. Мы ездили по врачам, платным и бесплатным приёмам, в другие города. Надеялись, что произошла ошибка, но нет: диагноз подтвердили. После этого начались реабилитации, сначала плановые в областной больнице, потом мы стали сами искать частные клиники. В нашем посёлке нет специалистов, которые занимаются детьми с подобными проблемами. Чтобы пройти серьёзную реабилитацию, нужно ехать далеко, и стоит это немало».
Сейчас Максиму 2 года и самая большая беда малыша — он не может ходить. Да просто встать на ноги для него не под силу, равновесие держать не получается. Сложно представить, насколько малышу обидно, когда он видит, как его старший брат свободно носится по двору...
С возрастом нарушения в организме у больных ДЦП нарастают: мышцы стягиваются, суставы теряют свою подвижность, свободные движения в руках и ногах становятся невозможными. У Максима сейчас таких проблем практически нет. Вот только стопы подводят: натянулись в носочках и словно застыли. Так происходит из-за спастики, аномального тонуса мышц. Если ничего не делать, деформации появятся во всём теле. Но Максима можно не просто уберечь от серьёзных проблем, а помочь ему научиться ходить, как другие детки. И средство здесь только одно — постоянная реабилитация.
Очередной курс занятий для Максима уже намечен: специалисты реацентра «Адели Пенза» подготовили для мальчика индивидуальную программу. Интенсивный курс обойдётся родителям в 258 400 рублей. Супруги оказались в непростой ситуации: сейчас им, с двумя детьми, с одним работающим родителем нужно собрать непосильную сумму. Без помощи их сын не сможет получить необходимое лечение. Но ведь добрым волшебникам под силу сделать этот мир на одну счастливую семью больше.
«Сейчас Максиму почти два года, и видно, как он хочет побегать с братом, погулять на улице, но не может. Он старается, через слёзы и крики, когда мы занимаемся с ним дома, ему тяжело и больно. Но у Максима сильный характер, он смышлёный, умный. Он хоть и маленький, но в обиду себя не даст, может дать сдачи старшему. Он у нас очень ласковый и чудной. Просто не верится, что он болеет. Мы очень надеемся, что он будет с братом и другими детьми на равных».
