К сожалению, долгожданная беременность будущей мамы протекала с осложнениями. Предварительную дату родов назначили на середину сентября, однако уже к июлю состояние ухудшилось: появились сильные отёки, белок в моче, резко повысилось давление. Алиса соблюдала все рекомендации врачей, чтобы продлить беременность, но у судьбы были иные планы. В августе у мамы началась тяжёлая преэклампсия — состояние, опасное и для матери, и для ребёнка. Супруги вызвали скорую помощь, и Алису экстренно госпитализировали.
Медики стимулировали роды капельницами, однако малыш не торопился появиться на свет. На консилиуме врачи приняли решение провести экстренное кесарево сечение. Как только состояние мамы после операции стабилизировалось, её перевели в палату вместе с сыном.
При прикладывании к груди Леон очень громко цокал и сильно срыгивал носом, но врачи в один голос заявляли, что с ребёнком всё в полном порядке. Однако после выписки из роддома родители обнаружили, что цоканье и обильные срыгивания — не единственные странности в поведении крохи. Леон не поворачивался на звук игрушек, не просыпался от громких шорохов и стуков, в отличие от других малышей его возраста.
В месяц Леон не прошёл повторный аудиоскрининг в поликлинике, и его направили в Детскую республиканскую клиническую больницу к сурдологу. Врач назначил мальчику исследование слуха методом КСВП, который регистрирует электрическую активность мозга в ответ на звуковые стимулы. Диагностика выявила порог слуха 50-55 дБ при норме 20-25 дБ — что означало двустороннюю кондуктивную тугоухость 2 степени.
За длительное время обследований и консультаций с разными специалистами у Леона скопилась жидкость за барабанными перепонками, и это могло стать причиной частичной потери слуха, но одна лишь жидкость не могла дать такой низкий порог слышимости: должна была быть и другая причина.
Родители тщательно выбрали отоларинголога и обратились к нему за помощью. На первом же осмотре врач диагностировала скрытую расщелину мягкого и твёрдого нёба и двустороннее воспаление среднего уха, при котором в барабанной полости скапливается жидкость. В феврале Леону под наркозом провели операцию шунтирования барабанных перепонок.
По РКТ подтвердились расщелина нёба и аномалия развития внутреннего уха. В отделении челюстно-лицевой хирургии провели телефонную консультацию и сказали, что при скрытых расщелинах операцию без задержек речевого и психоэмоционального развития провести невозможно: “Приходите в три года, если не заговорит”. Родители понимали, что бессмысленно терять время, чтобы получить показания для операции по ОМС. Едва ли он заговорит к трём годам с такими диагнозами, нужно было действовать.
По многочисленным рекомендациям семья обратилась в «Институт врождённых заболеваний челюстно-лицевой области» к профессору Геннадию Васильевичу Гончакову. Геннадий Васильевич известен тем, что внедрил в клиническую практику оперативное лечение детей с расщелинами губы и нёба до года. Профессор осмотрел мальчика и отметил выраженные нарушения дыхания, приёма пищи, слуха. Он сообщил родителям, что операцию необходимо провести как можно скорее, чтобы как можно раньше приступить к занятиям с логопедом, педагогом по вокалу, психологом — это поможет избежать задержки развития речи. Леону требуется одноэтапная коррекция — пластика нёба. Однако стоимость операции для семьи непосильна.
