Анастасия и её будущий избранник сначала были просто коллегами. Так продолжалось недолго: они стали парой, быстро съехались. У Анастасии уже был сын от прошлого брака, а у её спутника детей не было. Мысли об общем малыше становились всё более настойчивыми. Когда к ним пришла счастливая весть, они почему-то были уверены: у них будет девочка. И предчувствие пару не обмануло. Почти: это были две девочки! Но об этом стало известно позже. Начало же срока принесло разные вести: сначала плохую, а потом — замечательную.
К семи неделям у Анастасии обнаружили двусторонний мастит с многочисленными шишками. Сначала назначили операцию, но благо попался хирург, который предложил менее безопасный способ лечения во время срока — назначил антибиотики. Девушка пошла к гинекологу, чтоб тот подобрал безопасный препарат. Там сделали УЗИ, и оно показало двойню. Придя домой, тут же с мужем начали выбирать имена. Для девочек, потому что всё также знали: у них будут доченьки. В итоге остановились на именах «Мии» и «Лее».
Беременность для Анастасии была мучением: никак не отпускал тонус, а это — постоянные боли. Самочувствие было соответствующее — плохое. К концу третьего месяца настало время первого скрининга. УЗИ показало, что один из эмбрионов замер в развитии. Из двух выбранных имён пришлось оставить одно: супруги решили, что будут ждать Мию.
В этот день Анастасия в очередной раз пришла на осмотр к гинекологу. Она вышла из кабинета, и прошло буквально 15 минут, как у девушки открылось кровотечение. Кое-как дошла домой. Через 20 минут за ней приехала скорая. До конца срока оставалось ещё чуть больше двух месяцев.
По приезде в роддом Анастасия сразу, без очереди зашла в кабинет и сказала, что у неё сильное кровотечение. На просьбу раздеться и залезть на кресло для осмотра она просто повернулась и показала свои ватные зимние штаны, по которым стекала кровь. Тогда девушку экстренно отправили на УЗИ — оно показало тотальную отслойку плаценты — и начали готовить операционную. Провели кесарево, Мию увезли в реанимацию. В тот момент сознание девушки застлало туманом: она не верила, что это всё реально происходит с ней.
Первый раз, когда Анастасия увидела свою дочь, остолбенела. Эмоций не было, лишь одна мысль: «Какая же она маленькая!». Каждый день мама заходила к новорожденной на 5-10 минут и носила сцеженное молоко. Потом она возвращалась в свою палату, куда другим счастливым мамочкам приносили их малышей. Смотреть на это было невыносимо.
Так и провели 10 дней Анастасия и её малютка по разным палатам. Девушку выписали, а Мия осталась в реанимации. Это был конец декабря: город жил предновогодней суматохой, кругом счастливые лица, каждый ждёт чуда. А Анастасия ходила словно зомби и думала об одном: её едва родившаяся девочка одна в реанимации, между жизнью и смертью. Девушка даже не могла увидеться с малышкой: тогда продолжал ходить коронавирус, и в роддом её не пускали.
Через две недели Мия задышала сама, и её перевели в обычную палату. Анастасия наконец-то могла быть вместе с дочерью. Но без теста на ковид её никто бы не пустил в роддом. На дворе январские праздники, все лаборатории закрыты. Вот такое, казавшееся в тот момент глупым, обстоятельство разделяло их с дочкой. Анастасия не выдержала и разрыдалась. Чудом она смогла отыскать место, её могли принять. За каких-то 5 минут до закрытия она залетела в лабораторию и сдала этот злосчастный тест. Уже через два часа она была в роддоме.
Теперь Анастасия могла взять свою дочь на руки. Но она боялась: такой хрупкой и маленькой была Мия. Девушке объяснили, что малышку нужно будет кормить через зонд и первое время держать под синей лампой, так как у Мии была желтуха. И не только она: ещё и пневмония, энтероколит, асфиксия, анемия, порок сердца. Следующие 20 дней они провели в роддоме: Мия приходила в норму и набирала необходимый вес.
Перед выпиской Мия проходила разные обследования: всё было хорошо. В один день Анастасию с Мией позвали делать УЗИ головного мозга. Мию не отдавали минут 10-15, когда других деток осматривали каждого по 2-3. Анастасия заглянула в кабинет, спросила, почему так долго. Заведующая, сказала, что зайдёт позже. Сердце у Анастасии ёкнуло: с Мией что-то серьёзное. Заведующая сказала, что у девочки перивентрикулярная лейкомаляция и что с ней придётся сильно намучаться. Анастасия из интернета узнала, что такой диагноз часто приводит к ДЦП. Она старалась держать себя в руках и надеялась на лучшее. Ведь Мия выглядела как обычный ребёнок — казалось, что это всё просто какая-то ошибка.
Начались обычные декретные будни. Анастасия с дочкой регулярно бывала с у врачей, пытаясь выяснить, что делать с их диагнозом. Она видела, что с малышкой не всё в порядке: к 6-ти месяцам девочка даже не научилась переворотам. Мама решила отдать дочку на курс реабилитации, но он не принёс пользы. Через три месяца педиатр предложил оформлять инвалидность. Анастасия выходила из кабинета злая на врача, но вскоре начала собирать документы. К году инвалидность была оформлена, и тогда же Мии поставили диагноз — «ДЦП, спастический тетрапарез».
С тех пор каждый день Анастасии — это забота о дочери. В борьбе с ДЦП главное оружие — регулярная качественная реабилитация. Мама постоянно откладывает средства на занятия со специалистами, иногда приходится открывать самостоятельные сборы. И, конечно, ежедневно занимается с дочкой дома: массажи, суставная гимнастика, вертикализация, упражнения на мелкую моторику. В одном реацентре, где Мия регулярно проходит терапию, от мам Анастасия узнала про операцию, которая сможет помочь её дочери. Дмитрий Зиненко, заведующий отделением нейрохирургии НИКИ педиатрии им. ак. Ю.Е. Вельтищева, ознакомился с историей болезни Мии и вынес вердикт: да, необходима операция.
Селективная дорсальная ризотомия (СДР) — операция, которая помогает устранить спастику. Хирург разделяет корешки чувствительных нервов спинного мозга, которые идут к мышцам ног, на отдельные волокна. Затем среди них определяет те, что вызывают повышенный тонус: аномальные волокна пересекает, а нормальные сохраняет нетронутыми. В результате сигналов от мышц стпновится меньше и спастичность снижается.
Сейчас Мии 4 года, и она мало что может сама: дежит голову, стоит, если её поддерживать, с трудом ползает. Если положить перед девочкой игрушку, она будет к ней тянуться, но не сможет взять: ручки её не слушаются, их скручивает высокий тонус. В такие моменты Мия плачет. Каждый скачок роста вызывает повышение тонуса во всём теле, а он в свою очередь — контрактуры, искривление позвоночника. И это не только откат в навыках — это постоянная боль, от которой ребёнку никуда не деться.
Мии необходима операция. К сожалению, количество квот на подобное хирургическое лечение в десятки раз меньше, чем нуждающихся в нём детей. Анастасии нужно найти средства самостоятельно. Женщина воспитывает двоих детей одна, не работает: с таким ребёнком, как Мия, это невозможно. Анастасия не соберёт нужную сумму без помощи. Ей остаётся одно: надеяться, что история её дочери тронет ваше сердце.
